Призрак на борту сухогрузного судна
Даль, укрытая маревом трубного дыма,соль в ритуальных повторах бурунного плеска,звуки и запахи ветхого судна:тлеющих досок, проржавленной стали,старых машин, исходящих лязгом и визгом…Устало толкая корму, завывая по борту,вгрызаются в море они, и грызёт их отчаянье, гложет,и горькие волны вгрызаются в горькие волны,и движется старое судно по старому морю.Угрюмые трюмы, туннели душных потемков,куда проникает лишь изредка солнечный светв компании грузчиков…Груды мешков — владения мрачного бога:они громоздятся, безглазые серые твари,топорщатся серые уши, вздыхаютпочтенные чрева с отборной пшеницей и копройкак животы у беременных женщин, одетыхв серые рубища и терпеливождущих чего-то в тягостном сумракекинотеатра.Внезапно вскипает вода за бортом:волны топочут,будто проносится призрачный коньи бьют в солёную воду копыта…И снова топот захлёбывается волной.И в каютах тогда остается одно только время:недвижное, внятное, словно большая беда.И к пряному запаху преющей ткани и кожи,оливков, и лука, и масла примешанстранный запах кого-то, кто прячется в тёмных углах корабля:безымянного духа, которыйскользит сквозняком по ступенькам,слоняется по коридорам, по кубрикам и отовсюдунапрягает своё незримое зренье.И, пристально глядя глазами,лишёнными цвета,проносит бесплотное тело,лишённое тени,и звуки морщат его, а вещи пронзают навылет,и пыльные стулья лоснятся в его прозрачной утробе.Кто этот призрак, который призрачнее привиденья?Чьи шаги воздушны, словно полночный шорох муки,а голос озвучен только скрипением досок?